Возвращение Сарафанова
Идея открыть сезон в Ленкоме «Старшим сыном», приурочив премьеру к 100-летию Евгения Павловича Леонова, да еще взяв на главную роль его сына Андрея – настолько гениальна, что уже одно это – событие!
Спектакль называется «Старший сын, или Письма сыну» — Евгений Павлович всю жизнь писал своему любимому Андрюше письма, и когда Леонову предложили выпустить книгу о себе, он сразу решил – пусть это будут письма, ведь в них – и он сам, и его жизнь, и его мысли, и его заветы всем нам. Например, «Андрюша, ты люби меня, как я люблю тебя», такой вот простой беспроигрышный завет. Книга писем вышла в начале 1990-х, ещё при жизни Леонова. В этих письмах много воспоминаний Евгения Павловича о роли Сарафанова в фильме «Старший сын» Виталия Мельникова, часть этих мыслей искусно вплели в новый спектакль в Ленкоме, не нарушив вампиловского сюжета.
Евгений Леонов ушел из жизни в 67 лет, в одночастье, остановилось сердце, когда он надевал костюм Тевье-молочника, чтобы ехать в театр на «Поминальную молитву». Было это в 1994, 32 года назад – и уже его сыну Андрею далеко за шестьдесят… Теперь Андрей Евгеньевич, народный артист России, играет и Тевье, и новую роль – Сарафанова в «Старшем сыне». В одном из писем Евгения Леонова есть такие слова: «Я стану за твоей спиной, как живой лес вместо рисованного задника; как старый дуб раскину руки; как орёл подставлю крылья тебе — ничего не бойся, сынок!». Эти слова читает Андрей Леонов в финале спектакля, обращаясь уже к своим детям, а на заднике появляется профиль отца. Голос сына дрожит. Хорошо это всё звучит! Как-то правильно. Как великая отцовская любовь, как неразрывная связь времён, как наличие какой-то константы, что нужна и Ленкому, и каждому сидящему в зале. Говорят, Владимир Панков давно думал про постановку «Старшего сына», но у него не было актёра на роль Сарафанова. И когда возникла идея про Андрея Леонова – всё сложилось. Сын играет роль, сыгранную своим отцом, настолько хорошо, а спектакль так ритмически удачно сложен, что не даёт ни на минуту ни заскучать, ни предаться воспоминаниям.
Впрочем, зритель в зале не сравнивает Леонова-отца и Леонова-сына. Тот киношный «Старший сын» вышел ровно полвека назад (а это значит, что в 2026 мы отмечаем не только 100 лет Леонову, но и 50 лет фильму!), многие фильма уже не знают, и это особое наслаждение слушать, как зал искренне удивляется, испуганно замирает, радостно вздыхает, слушая гениальные вампиловские строчки впервые в жизни.
Тон и ритм спектаклю задают музыкальные номера в стиле дискотеки семидесятых, музыканты в блестящих костюмах и париках а-ля Пресняков-старший заводят зрителей бессмертными хитами «Первая любовь», «Люди встречаются, люди влюбляются» — зрители радостно ностальгируют, а я вдруг подумала: отчего каждый человек любит вспоминать юность, студенчество, первую любовь… Стоит только уйти мыслями в прошлое, и вот уже на лице гуляет блаженная улыбка счастья. И ведь не потому, что много лет назад у каждого из нас всё было хорошо. Нет, это другое: много лет назад у каждого всё было впереди. В-п-е-р-е-д-и. Я как-то даже вывела свою формулу: счастье – это когда у тебя ещё есть время впереди.
О чём вампиловский «Старший сын», этот сюжет про обманщика, в шутку назвавшего себя сыном другого человека? Да, традиционно эта пьеса про то, как чужие люди могут стать в одночасье родными. Что кровь – это не группа, не штамп, не резус фактор – это совпадение душ. Что «не дай Бог обманывать того, кто верит каждому твоему слову»… Но для меня эта пьеса про время – каждый из героев строит планы: получить профессию, уехать, добиться взаимности, найти мужа… И только Андрей Григорьевич Сарафанов ничего не ждёт от жизни, каждый вечер он играет свою музыку где-то там «на танцах и похоронах» и сочиняет симфонию «Все люди братья». Правда, симфония никак не пишется, она застряла на второй странице… Но жизнь, которая всегда «мудрее всех нас, живущих и мудрствующих», вдруг дарит ему чудо. Нового сына, старшего. Почти как в библейской притче. И обретается новый смысл, и вот уже строятся новые планы, и появляется то самое главное чувство, дающее человеку силы жить дальше – надежда, что впереди ещё что-то маячит…
В финале старого фильма Сарафанов Евгения Леонова распахивает окно – вечный символ воздуха перемен. В финале ленкомовского спектакля Сарафанов Андрея Леонова пускается в отчаянно-счастливый танец. Когда-то Евгений Леонов написал в одном интервью: «Если я что-то не успел сказать сыну Андрею, мне бы хотелось, чтобы об этом ему сказал Сарафанов». Но Евгений Павлович не знал, какое чудо подарит жизнь: его Сарафанов вернулся не только к его сыну, но и ко всем нам.
Марина Меркулова, главный редактор сетевого издания «Медиа-проект АRTИСТ»
Фото – Инна Меркулова
